Архив

Одна из фундаментальных проблем границ философии вообще и философии права в частности обусловлена с современной точки зрения ограничениями собственной традиции последней и перспективами дальнейшей разработки представлений о логике смыслополагания. Это имеет самое непосредственное отношение к тому, как может развиваться философия права, а также вся теоретическая часть правовых знаний. Ее дальнейшая эволюция в значительной степени зависит от способности осознания вариативности рациональности, необходимости уяснения механизмов и логики смыслополагания как ключа к пониманию инаковости других правовых культур. Скептически следует относится к претензиям европейской традиции философии права на универсальность и рациональность, способной в действительности только выявить и предъявить свои основания, но не обосновать их, став демиургом, наблюдающим за созданием на его глазах его философии. Категориальная и логическая оснастка в различных мыслительных традициях и внутри их ареала оказывается на деле далеко не одинаковой, специфицируется в исторически конкретных вариантах культуры. Историография в русле политико-правовых знаний рассматривается как средство обнаружения линий разлома, дающее возможность опознать и критически осмыслить ложные, искаженные и фальсифицированные траектории смыслополагания. Но одновременно юридическая историография оценивается как важное средство выявления историко-культурного содержания в различных типах логик смыслополагания. Несемиотические подходы к языку, тесно связанному с механизмами смыслополагания в праве, рассматриваются в статье как наиболее обоснованные и перспективные.

Ключевые слова: смыслополагание; границы философии права; инаковость правовой культуры; история политико-правовой мысли; юридическая историография; философия права; язык и логика правовых смыслов

В статье представлено продолжение исследования историко-сравнительного направления в доктрине русского уголовного права1, в котором предпринята попытка, во-первых, возвратить в научный оборот работы ученых XIX в., во-вторых, раскрыть характерные особенности теоретического наследия ряда представителей русской диахронной компаративистики (как ученых, так и судебных деятелей), разработанные им методы историко-сравнительного анализа правовых памятников. Цель исследования – показать развитие историко-сравнительного направления в теории русского уголовного права, выявить значение сборников законодательных актов, правовых обычаев и судебной практики, формировавшихся учеными в XIX в. как основы диахронной компаративистики.

В статье приводятся краткие биографические сведения, дается характеристика уголовно-правовых взглядов А.Н. Попова, Н.Д. Иванишева, Н.И. Ланге, Я.И. Баршева, А.М. Богдановского, В.А. Линовского, Э.С.(К.) Тобина и Н.В. Калачова, относящихся к плеяде ученых-компаративистов, в основе исследований которых лежат оригинальные русские и зарубежные юридические документы и правовые памятники. Основные выводы: 1) в XIX в. историко-сравнительное направление русского уголовного права получило два вектора развития: а) исследование законодательных актов, их классификация по «фамилии» и содержанию; б) формирование сборников законов, правовых обычаев и судебной практики как нормативной основы диахронной компаративистики, их публикация и так называемая научная обработка правового материала; 2) Попов впервые осуществил систематизацию норм Русской Правды исходя из предмета исследования, показал связь ее положений о пенях с ранее существовавшей системой денежных взысканий; 3) Иванишев, являясь сторонником чешской школы историков-юристов, впервые в русской уголовно-правовой литературе предпринял попытку определить истоки славянского направления диахронной компаративистики, показать дух славянского права; 4) в работах Ланге отражены общие концептуальные положения как школы Савиньи, так и историкосравнительного правоведения русского уголовного права, представлена предметная дискуссия об истоках и характере Русской Правды, впервые в доктрине уголовного права формулируется проблема личности, в частности, потерпевшей от посягательства на честь и достоинство; 5) Баршев проблемы уголовного права затронул лишь в одной речи в Тожественном собрании, в которой содержатся безусловно правильные призывы к использованию историко-сравнительного метода в уголовноправовых работах; 6) Богдановский дал характеристику наказания как чувственного страдания и нравственного лишения, являющегося необходимым и разумным последствием преступления, равным за него воздаянием во имя оскорбленной идеи права и справедливости; 7) Линовский показал национальные истоки Соборного уложения, ставшего ядром русского законодательства XVII в.; 8) в работах Тобина дана оригинальная периодизация уголовного законодательства, а в трудах Калачова – методика комплексного анализа юридических памятников, заложены основы законодательной текстологии и грамматического толкования уголовного закона.

Ключевые слова: историческая школа права; историческая школа русского уголовного права; историко-сравнительное направление; А.Н. Попов; Н.Д. Иванишев; Н.И. Ланге; Я.И. Баршев; А.М. Богдановский; В.А. Линовский; Э.С.(К.) Тобин; Н.В. Калачов; научное наследие; методы диахронной компаративистики

В современных условиях стремление государств защищать исторически сложившиеся ценности, нередко именуемые традиционными, разделяемые его обществом, вполне объяснимо: это реакция на процессы универсализации международно-правовых стандартов. Некоторые государства исходят из того, что подобные тенденции представляют собой угрозу их национальным интересам и безопасности на гибридном уровне. Опуская вопрос обоснованности таких опасений, факт заключается в том, что в ответ государства разрабатывают и применяют различные механизмы защиты своих интересов, традиционных ценностей и национальной идентичности, в том числе затрагивающие действие тех или иных международных обязательств (классическим примером является отказ государства исполнить решение международного суда в истолковании, противоречащем национальной конституции). Разумеется, поскольку эти механизмы задействуются в международно-правовом дискурсе, диалогичном по своей природе, международные органы реагируют на их применение, причем более или менее остро. Если эти государства намерены оставаться активными участниками международного общения, крайне важно учитывать эту реакцию, с тем чтобы совершенствовать механизмы защиты своих национальных ценностей и интересов, не вступая в прямой конфликт с международным правом. Настоящая работа исследует реакцию международных органов на ситуации, когда государства привносят в тот или иной международно-правовой дискурс фактор традиционных ценностей, а также морали и нравственности, характерной для своих обществ. Эта реакция прослеживается на политическом и юрисдикционном уровнях. На первом уровне анализируется эволюция концепции традиционных ценностей в рамках Совета по правам человека ООН, а также международно-правовая реакция на оговорки государств к универсальным правозащитным конвенциям, апеллирующие к традиционным для оговаривающихся сторон ценностям. На втором уровне представлен критический анализ применения концепции традиционных ценностей на практике, а именно в международных разбирательствах. С использованием кейс-метода автор детально анализирует три дела, рассмотренные договорными органами ООН по защите прав человека, где ссылка к традиционным ценностям становилась аргументом в руках тяжущихся сторон. Автор приходит к выводу, что в настоящее время такого рода аргументы не способны повлиять на исход судебного дела. Причина тому кроется не в убеждающем потенциале аргумента к ценностям и морали, а в методике его использования, которая, судя по всему, государствами не выработана. Автор показывает конкретные причины, по которым политические и квазисудебные международные органы скептически реагируют на подобного рода аргументы. Полученные выводы могут быть использованы для совершенствования техники применения аргументов к традиционным ценностям и морали в международно-правовой плоскости, что может усилить механизмы защиты национальных интересов государств.

Ключевые слова: права человека; международное право прав человека; Совет по правам человека; Комитет по правам человека; Комитет по правам ребенка; аргументация; аргументация в международном суде; традиционные ценности; мораль и нравственность

В статье предлагается критический анализ статуса концепции прав человека как самодостаточной научной теории. Учитывая, что права человека представляют собой, прежде всего, политико-идеологическую конструкцию, возникшую в специфическом европейском контексте, актуальным становится вопрос о наличии рациональных научных оснований в корпусе идей о правах человека. Проведенное исследование направлено на решение историографической задачи построения достоверного и верифицируемого политико-правового знания посредством анализа комплекса факторов и условий появления, эволюционного развития и смыслового наполнения концепции прав человека. Авторами приводится обширная аргументация, обосновывающая теоретико-методологическую уязвимость применения исследуемой концепции. Подчеркивается цивилизационный плюрализм, столкновение универсальных и локальных ценностей и, как следствие, наличие социокультурных барьеров восприятия европоцентричной концепции; обозначаются попытки недобросовестного использования концепции в качестве инструмента политического давления; отмечается буржуазный подтекст концепции, преимущественно связанной с защитой частной собственности. Несмотря на обширную критику, авторы подчеркивают позитивные элементы концепции прав человека, повлиявшей на общую гуманизацию европейской политико-правовой мысли и до сих пор обладающей значительным потенциалом для практического применения, однако указывают на необходимость ее переосмысления сквозь призму цивилизационного подхода. Особое внимание в статье уделяется своеобразию российской традиции прав человека, основанной на принципах солидаризма, защиты коллективных ценностей и прав, национально-культурного диалога, учета особых феноменов национальной ментальности, баланса прав и обязанностей, развития духовных оснований прав человека в противовес экономизации права, создания уникальной системы защиты прав человека. В заключении делается вывод о необходимости развития концепции прав человека в контексте социокультурного многообразия с учетом уникального цивилизационного опыта.

Ключевые слова: права человека; идеологизация права; цивилизационный подход; историография; философия права

В последние годы вопросы о том, как происходит развитие европейской «культуры памяти», подвергаются переосмыслению. Несмотря на то, что ориентация на прошлое и формирование коллективного взгляда и «чувства» прошлого признаются характерной чертой европейской «культуры памяти», этот подход порождает ряд проблем. Историческая память призвана играть функциональную роль, что делает ее не только объектом политики памяти в Евросоюзе, но также источником угроз и современных вызовов. Необходимостью становится эффективное управление исторической памятью с помощью регулятивных механизмов для создания единого правового ландшафта в процессе европеизации культуры памяти и формирования общеевропейской идентичности. Исходя из этого, в статье анализируются проблемы правового регулирования европейской «культурой памяти» на фоне консолидированных попыток управлять исторической памятью в контексте единых европейских ценностей и преодоления напряженности в данном процессе. За последние два десятилетия правовое управление исторической памятью в европейских странах выросло в геометрической прогрессии. Однако его развитие далеко от линейности и идет параллельно с процессами роста напряженности на национальном уровне, особенно после вступления в ЕС посткоммунистических государств в 2004 году, где национальная идентичность используется как инструмент ревизионистских интерпретаций прошлого. Наконец, требование ЕС соблюдать верховенство права внесло в регионе новые противоречия во мнемоническое управление. Траектория управления памятью в Западной Европе сосредоточилась на Холокосте как основополагающем европейском нарративе, формирующим смыслы правового регулирования европейской «культуры памяти». Несмотря на то, что мнемоническая правовая база по-прежнему в первую очередь отражает традиционный подход с акцентом на Холокост, особенно в немецкой культуре памяти, она все чаще подвергается критике со стороны различных политических сил, призывающих к новым более диверсифицированным подходам. Особое внимание обращается на определенный регулятивный механизм в виде принятия специальных законов о памяти, так называемых мемориальных законов как типичных форм правового регулирования исторической памяти в европейских государствах, направленных на криминализацию определенных исторических событий, что приводит к «войнам памяти» и порождает значительные споры и разногласия. В этом контексте мемориальное законодательство, «войны памяти» и европейская «культура памяти» неизбежно связаны друг с другом, а правовое регулирование в этой сфере можно считать частью большого мнемонического целого. Политика правового регулирования и легитимизации европейской «культуры памяти» является отражением политической борьбы за монополию на создание единого легитимного контента о прошлом и навязывание этого контента в социальных и культурных пространствах влиятельными политическими институтами, являясь частью глобального ответа европейского Запада на современные цивилизационные вызовы и попыткой создать единую цивилизационную идентичность на территории Европы.

Ключевые слова: европейская «культура памяти»; правовое регулирование европейской «культурой памяти»; Холокост; «европеизация» «культуры памяти»; историческая память; коллективная память; «войны памяти»; мемориальные законы

В статье рассматривается комплекс вопросов, связанных с особенностями китайской историографии в целом, а также политико-правовой мысли в частности. Интерес к такой проблематике обусловлен наличием пробелов в изучении истории китайской политической и правовой мысли. Несмотря на сформированный массив исследований по данной теме, история китайской политико-правовой мысли остается недостаточно разработанной в отечественной науке. Это объяснимо тем, что большинство работ опираются на приемы и методы, привнесенные из европейской научной мысли, что не позволяет в полной мере оценить содержание и направленности политико-правовых представлений китайских мыслителей прошлого. В статье установлено и показано, что осмысление китайской политико-правовой мысли должно осуществляться с учетом культурно-исторического контекста ее формирования, жанрового многообразия памятников китайской письменности, особенностей методов и способов описания прошлого, специфики понятийно-категориального аппарата китайской юридической науки, афористичности и метафоричности философских текстов, а также своеобразия китайского языка.

Ключевые слова: историография; китайская историография; политико-правовая мысль; философия права; конфуцианство; легизм